Гуляя по "трупикам"...

Был у нас на работе парень из Канады, который очень быстро учил русский. Я обожала за ним записывать: "яблочки" на небе вместо облачков, к примеру. А однажды он вернулся с какой-то поездки по нашим трассам и рассказывал: "На дорогах было столько трупиков грузовиков!" (почему-то он очень много употреблял уменьшительно-ласкательные суффиксы)

И вот вчера вечером Каре предложил погулять по "трупикам" вилл. Оказалось, что в Хельсинки на берегу моря есть целый район заброшенных вилл - Kruunuvouri (Коронная гора). Это место было популярным местом отдыха еще с 1700 годов.

В 1905 году район приобрел сын основателя финской школьной системы, Jacob Cygnnaeus. А в 1914 году землю у него выкупил немецкий торговый советник Albert Goldbeck-Löwe. Но так как Германия проиграла во Второй мировой войне, немцы потеряли право на эти земли, и ими завладел... СССР. В виллах стали устраивать советско-финские коммунистические праздники.

В 1955 году землю выкупил финский бизнесмен Aarne J. Aarnio. И в 1960х годах был разработан план построения микрорайона для 2300 жителей. Тем не менее, проект не был одобрен, и на земле запретили любое строительство. И виллы стали приходить в запустение. Сейчас на берегу сохранилось 18 вилл, часть из них - в виде руин фундамента и горелых головешек.

Сказать, что у меня по телу бежали мурашки, пока мы шли в тишине по дорожке от одного разваленного дома к другому, значит не сказать ничего. Они носились табунами, отпихивая друг друга. У меня от страха  и неприютности сводило живот. Моя богатая фантазия рисовала картины прошлого: как во дворах бегали дети, как встречали Рождество, как плавали на лодках до центра Хельсинки, до которого рукой подать.

У меня не укладывалось в голове, как в такой вылизанной стране, как Финляндия, допустили разрушение целого района, шикарных деревянных домов, с мансардами-террасами-крыльцами.    
Когда мы заглядывали во внутрь, то видны были кровати, кресла, кастрюли  - складывалось ощущение (и ассоциации с Чернобылем почему-то), что обитатели домов просто вышли и забыли вернуться, а их дома, не дождавшись их, стали саморазрушаться. Не без помощи других, конечно - многие виллы разрисованы граффити, подожжены, разломаны.

Это одна из единичных вилл, которая обитаема

Мы не рискнули заходить в те, где не висели замки - разрушения уже небезопасны. На фотографиях других я видела и оставленные ботинки, и вазы, и журналы. Мы все-таки зашли в один дом, уж очень хотелось посмотреть, какого года газеты лежат на кровати, оказалось, 2002. Из чего мы с Каре сделали вывод, что, скорее всего, во многих домах жили и после запустения. Нелегально.
Совсем рядом с местом пруд под стать - практически черный, на котором только-только зацветают кувшинки.

Я думала, после этой поездки не засну - уж такое давящее ощущение осталось внутри. И до сих пор оно не проходит, такая я впечатлительная.
P.S. А это единственное живое существо, что мы там встретили)